Foreign language effect. Потери и неожиданные приобретения новой языковой среды.
Эмиграция почти всегда начинается с потери. Даже если переезд был желанным и тщательно спланированным, человек оказывается в мире, где многое перестаёт работать по прежнему. Мы скучаем не только по близким людям и местам. Мы теряем часть собственной идентичности, которая была незаметной именно потому, что казалась естественной.
Особенно остро эта потеря переживается через язык.
Когда мы переезжаем в другую страну, мы теряем не просто средство общения. На родном языке мы знаем, кто мы такие. На нём мы умеем шутить, спорить, утешать, флиртовать, производить впечатление. Поэтому изучение нового языка во взрослом возрасте нередко оказывается эмоционально трудным опытом. Многие эмигранты говорят, что чувствуют себя не такими умными, интересными.
Но у этой истории есть неожиданное и даже вдохновляющее продолжение.
В последние годы накопились исследования, показывающие, что второй язык иногда меняет не только способ общения, но и некоторые особенности мышления и принятия решений. Так называемый Foreign Language Effect описывает ситуации, в которых использование иностранного языка уменьшает влияние некоторых автоматических эмоциональных реакций и когнитивных искажений. Исследования людей выучивших второй язык в новой стране показали, что они в ряде ситуаций принимают иные решения, когда рассуждают на втором языке, чем когда используют родной язык.
Интересно, что более поздние исследования предложили неожиданное объяснение этого эффекта. Похоже, дело не столько в том, что человек становится более рациональным. Скорее, второй язык в некоторых ситуациях создаёт небольшую эмоциональную дистанцию. Исследователи сформулировали это почти парадоксально. Люди принимают другие решения на иностранном языке не потому, что больше думают, а потому, что в некоторых ситуациях меньше чувствуют.
Конечно, это не означает, что иностранный язык делает нас холодными или лишает эмоций. Речь идёт о более тонком явлении. Второй язык часто оказывается менее насыщенным эмоциональными ассоциациями. В нём пока ещё не живут все те многочисленные переживания, которые годами накапливались вокруг родного языка.
Возможно, именно поэтому некоторые эмигранты замечают странные изменения. На новом языке кому-то легче говорить о своих потребностях. Кому-то проще отказывать и устанавливать границы. Кто-то неожиданно начинает чувствовать себя смелее или свободнее.
Психоаналитически это наблюдение вызывает любопытную ассоциацию.
Родной язык глубоко вплетён в ранние отношения с близкими людьми. В нём звучат интонации родителей, семейные запреты и ожидания, привычные способы реагировать на одобрение и критику. Второй язык может быть не настолько тесно связан с этой историей.
Иногда создаётся впечатление, что между переживанием и реакцией появляется небольшое пространство.
Было бы слишком смело утверждать, что второй язык автоматически создаёт то, что психоанализ называет наблюдающим эго или третьей позицией. Но можно осторожно предположить, что у некоторых людей новый язык иногда выполняет похожую функцию.
Человек не только переживает свои чувства, но одновременно начинает их замечать. Не просто автоматически реагирует на внутренний запрет, но и получает возможность рассмотреть его немного со стороны.
Возможно, именно поэтому эмиграция иногда оказывается не только опытом утраты, но и опытом появления дополнительного внутреннего пространства.
Новый язык не отменяет нашу историю и не освобождает нас от неё. Но иногда он создаёт небольшую дистанцию, благодаря которой мы впервые можем увидеть собственную историю чуть яснее.
И тогда изучение нового языка превращается в ещё один способ познакомиться с собой.
